Утренний свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался слишком резким и обнажающим. Когда мы все трое встретились на кухне, воздух между нами буквально вибрировал. Поначалу возникла та самая неловкость, которую невозможно скрыть: Максим слишком усердно изучал дно своей кофейной чашки, жена суетилась у плиты, а я ловил себя на том, что разглядываю её шею. Разговоры не клеились, ограничиваясь банальными фразами, но это напряжение не душило — оно пьянило. После завтрака я ушёл в кабинет под предлогом рабочих звонков, но мысли оставались в спальне.
Через полчаса я тихо вернулся в коридор. Дверь в спальню была приоткрыта, и я остановился у самого порога, решив не выдавать своего присутствия. Из этой точки мне было видно абсолютно всё с самого начала.
Жена стояла спиной к окну в тонком шелковом халате глубокого винного цвета, который она накинула после душа. Ткань была почти невесомой, едва прикрывала бёдра и при каждом движении распахивалась, обнажая гладкую кожу. Максим подошёл к ней вплотную. Одной рукой он обнял её за талию, а пальцами другой перехватил атласный пояс. Не отрывая взгляда от её глаз, он потянул за край ленты. Пояс послушно скользнул на пол, и Максим медленно, почти ритуально стянул шелк с её плеч. Халат с тихим шорохом упал у их ног, оставив её полностью обнажённой в плотном матовом свете утра.
Я видел, как по её телу пробежала лёгкая дрожь, когда Максим уложил её на край высокой кровати. Он поднялся следом, нависая сверху, и широко развёл её колени, прижимая их к своим бокам. Жена подалась навстречу, полностью раскрываясь перед ним.
Максим не стал спешить. Он упёрся плотным, упругим концом члена в её раскрывшиеся, влажные губки. Жена шумно выдохнула от этого дразнящего давления. Затем он плавно, но весомо надавил бёдрами, начиная погружение. Из своего укрытия я отчётливо видел, как тяжело и туго его член раздвигает нежные складки, дюйм за дюймом заполняя её изнутри, пока он не вошёл до самого основания, плотно прижавшись к её лобку. Жена судорожно вскинула руки, впиваясь пальцами в его лопатки.
Каждый его последующий толчок был акцентированным и глубоким. Максим подавался назад почти полностью, а затем с мягкой силой возвращался обратно, заставляя влажную плоть плотно обхватывать его ствол. От этих ритмичных фрикций по комнате разносились торопливые, влажные шлепки. Пальцы жены до побелевших суставов впивались в его плечи, её тяжёлая грудь с крупными, возбуждёнными сосками высоко вздымалась. Она больше не сдерживала себя, и её стоны стали густыми, гортанными, заполняющими всё пространство.
В этот момент я решил обнаружить себя. Я медленно, открыто толкнул дверь и вошел в спальню, остановившись в паре шагов от кровати.
Моё появление никого не смутило. Напротив, оно подействовало как катализатор. Максим даже не замедлил темп; он лишь бросил на меня быстрый, потемневший от возбуждения взгляд и сделал толчки ещё более мощными и резкими. А жена, услышав мои шаги, медленно открыла глаза. Её взгляд, пьяный от подступающего оргазма, сфокусировался прямо на мне. Она смотрела на своего мужа, выгибаясь на простынях навстречу движениям другого мужчины, и в её широко раскрытых зрачках читалось абсолютное, дикое упоение собственной откровенностью. Под нашим общим взглядом Максим перехватил её талию и провернул бёдра, заставляя её сладко, протяжно закричать от пронзившего её финала.